Специалисты компании Интелтех создали систему связи для морских судов

Радиосвязь на морском судне. Морская радиосвязь

Специфика мореплавания состоит в невозможности поддержания непосредственных контактов между отдельными подвижными объектами (МПО) и береговыми службами. Особую важность приобретают в этих условиях современные электронные средства связи, действующие мгновенно и на огромные расстояния.

Что такое морская связь и ее назначение

Радиосвязь – один из наиболее оперативных и вместе с тем экономичных видов морских коммуникаций, в полной мере отвечающий особенностям мореплавания. Посредством радио удается поддерживать контакт с судами, порой удаленными от стационарных береговых баз на сотни миль. Хорошо отлаженная радиосвязь гарантирует безопасность мореплавания и позволяет осуществлять руководство крупными морскими соединениями, а также входящими в его состав подразделениями.

В последнем случае (диспетчерская функция) электронные средства связи позволяют:

  • создать надежный канал передачи и приема оперативных сведений о местоположении судов в море;
  • информировать о времени приема их портовыми службами;
  • сообщать данные о ходе погрузочно-разгрузочных работ, а также о возможных задержках и простоях.

Кроме того, посредством этого вида связи персонал морских компаний способен отправлять на суда деловые распоряжения, а также контролировать их выполнение в режиме реального времени. С помощью этого средства удается предупреждать моряков об опасных для мореплавания внештатных ситуациях (о нарушениях в текущей навигационной обстановке, например).

Радиосвязь занимает особое место в мероприятиях по оказанию экстренной помощи в случае поломки или пожара. Воспользовавшись ей, можно узнать точное местонахождение судна, терпящего бедствие, а также получить полную информацию о характере требуемой помощи.

Виды связи и выделенные частоты

В соответствие с характером хозяйственной или иной деятельности на море можно выделить несколько видов связи, а именно:

  • Промысловая.
  • Любительская (частная).
  • Береговая охранная.
  • Военно-морская.
  • Портовая (лоцманская).
  • Спасательная связь, используемая службами МЧС и другие виды

В соответствии с особенностями формирования передаваемого сообщения и его обработки на приемной стороне она подразделяется на радиотелефонный обмен посылками (основной вид), факсимильную и оперативную передачу данных. Последний способ представляет собой обмен компьютерными файлами, осуществляемый по радиоканалу. В качестве отдельного вида может рассматриваться цифровой избирательный вызов или ЦИВ, применяемый для передачи срочных оповещений.

Частотная организация (разбивка на поддиапазоны)

Для каждой из перечисленных ранее служб в определенном диапазоне частотного канала УКВ (156,0…162,025 МГц) выделена своя полоса, в пределах которой взаимный радиообмен происходит с применением узкополосной ЧМ (NFM). Помимо УКВ частот для этого типа связи выделено еще несколько дополнительных полос в стандартном коротковолновом (4÷27,5 МГц), средневолновом 405÷526.5 кГц, а также в промежуточном 1605÷4000 кГц диапазонах. КВ канал разбит на выделенные специально для МПС поддиапазоны с частотами от 4-х до 18-ти МГц, и далее – от 18-ти до 26-ти МГц.

Считающийся основным УКВ диапазон поделен на 58 каналов, с шагом частотной сетки 25 кГц. В его пределах все частоты условно разделены на две части с нумерацией от нулевого до 28-го и с 60-го по 88-ой. Внутри каждого из них шаг частотной сетки составляет уже 50 кГц, а сами канальные частоты различаются на 25 кГц.

Дополнительная информация: Частота 71-го канала, например, равна 156,575 МГц, а 11-го – 156,550 МГц, так что разница между ними и будет составлять указанную выше величину (25кГц).

Конкретные значения этих частот указаны в таблице, приведенной в Приложении №1. По особенностям посылки радиосообщений все каналы делятся на симплексные (с односторонним обменом) и дуплексные.

У дуплексного канала разница частот для судовых и находящихся на берегу станций составляет 4,6 МГц, а у симплексных моделей – они полностью совпадают (обмен посылками разнесен во времени). Каналы с 0 по 7-ой, например, являются дуплексными, а с 8-го по 16-й – симплексными, которые в целях экономии обычно и применяются для радиообмена. Последний в этом ряду канал под номером 16 (156,8 МГц) отведен под международную связь, востребованную при необходимости экстренного вызова и подачи срочных сигналов, информирующих о бедствии.

Оборудование для морской связи

При организации связи на море используется специальное многофункциональное оборудование, адаптированное к условиям работы в сложных метеорологических и климатических условиях.

Обратите внимание: Благодаря компактному исполнению данное оборудование и аппаратура могут устанавливаться как на габаритных судах, так и на небольших по размерам яхтах, моторных лодках и катерах.

Радиостанции, используемые для обеспечения морской связи, традиционно подразделяются на портативные и стационарные модели. Первые из них в качестве основного связного средства применяются на малых судах (на крупном флоте они используются как вспомогательные, обеспечивающие оперативную связь в пределах судна). Их характерная особенность – полная водонепроницаемость и даже плавучесть (у некоторых моделей). Они отличаются сравнительно невысокой мощностью (порядка 2-6 Ватта) и небольшой по морским стандартам, дальностью действия.

Стационарные радиостанции имеют встроенный передатчик относительно высокой мощности (до 25-ти Ватт) и обеспечивают уверенную связь на расстояниях порядка 60 морских миль, что соответствует 111-ти км. Основное условие допустимости их эксплуатации на морских судах – надежная фиксация на месте установки. Кроме того, приемо-передающие устройства дальней связи нуждаются в использовании внешних (выносных) антенн и имеют следующий дополнительный функционал:

  1. Уже упоминавшийся ЦИВ с функцией селективного вызова типа «судно-судно» и «берег-судно», применяемого с целью оповещения о бедствии и для срочных вызовов.
  2. AIS-связная аппаратура, служащая для обмена информацией об идентификационных данных судна, его координатах, а также о габаритах и курсе.
  3. GPS/ГЛОНАСС оборудование, позволяющее штурману точно определять текущее местоположение и осуществлять навигацию по заданному маршруту.
Читайте также:  Создана инвалидная коляска, управляемая силой мысли

Также отметим, что дальность уверенной связи на море в значительной степени зависит от высоты установки приемо-передающей антенны и мощности стационарного передатчика.

Известные марки морских радиостанций

Наиболее распространенными на российском рынке марками морских раций считаются японские Standard Horizon и Icom. Модельный ряд этих производителей включает в себя как портативные, так и стационарные изделия в простейшем исполнении или с повышенной функциональностью.

Помимо этого качественное оборудование данного класса выпускается такими известными компаниями, как Entel, Samyung, а также Cobham Sailor. Под этими популярными брендами на рынке представлены не только стационарные, но и портативные радиостанции. Рассмотрим некоторые модели, выпускаемые этими производителями, более подробно.

Среди портативных моделей компании Standard Horizon особо выделяются:

  • HX300 – стандартная удерживающаяся на плаву 5-ти ваттная радиостанция, заряжаемая через USB.
  • HX380 – типовая рация той же мощности с возможностью программирования в полосе 136-174 МГц (в воде тонет).
  • HX400 – полный аналог HX380, но с улучшенной защищенностью корпуса и с более «мощным» (емким) аккумулятором. К тому же в ней предусмотрено активное шумоподавление.

Это список завершает плавающая 6-ти ваттная модель с GPS и ЦИВ с обозначением HX870E.

К числу популярных стационарных радиостанций, широко применяемых в морской связи, относят целый ряд бортовых моделей мощностью 25 Ватт с ЦИВ и GPS. Их перечень представлен ниже:

  • GX1300E (только с ЦИВ).
  • GX1700E – с ЦИВ и GPS.
  • GX2200E – то же плюс AIS-приемник.

Дополнительная информация: Некоторые модели от Standard Horizon, начиная с 2018 года, не поставляются на российский рынок. К ним следует отнести такие образцы, какHX100 и HX290.

Модельный ряд портативных изделий производителя ICOM представлен следующими рациями:

  1. IC-M24 – пользующаяся большой популярностью и удерживающаяся на плаву 5-ти ваттная радиостанция.
  2. IC-M25 – ее улучшенная версия.
  3. IC-M36 – удерживающаяся на плаву 6-ти ваттная модель с возможностью подключения микрофона.
  4. IC-M73 – то же что и предыдущая рация, но с активным шумоподавлением (на воде не удерживается).
  5. IC-M88 – компактная 5-ти ваттная станция с возможностью программирования в полосе 136-174МГц.

Последнее место в этом перечне занимает 2-х ватная IC-GM1600E – образец рации для аварийной ГМССБ.

К стационарным моделям от того же производителя традиционно относятся 25-ваттые модели радиостанций с расширенным функционалом (с ЦИВ и GPS). Их перечень может быть представлен следующим образом:

  • IC-M200 – типовая модель бортового связного оборудования.
  • IC-M323 – то же самое, но только с ЦИВ.
  • IC-M506- бортовая радиостанция с ЦИВ и GPS (возможен вариант исполнения с AIS-приемником).
  • IC-GM600 – с возможностью ГМССБ и с ЦИВ «class A» (эта модель соответствует требованиям SOLAS).

В заключение отметим, что посредством стационарных радиостанций МПО разрешено устанавливать связь и обмениваться посылками не только с отдельными судами, но и с авиационными диспетчерскими службами и плавучими средствами других государств.

Найменование курса – Навигационные системы и судовые коммуникационные сети (стр. 8 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

LK-2K – Кнопка ручного активирования пожарной сигнализации. Светодиодный индикатор на самом датчике дает визуальное отображение сигнала тревоги. Его горение продолжается до тех пор, пока сигнал тревоги не будет срепетирован с центрального блока. Адрес устанавливается с помощью DIP-переключателя на самом датчике.

KS-2K – изолятор короткого замыкания. KS-2K размещается между датчиками или кнопками в петле. В случае короткого замыкания, KS-2K с двух сторон от КЗ разрывает цепь. Светоиндикатор желтого цвета на панели сигнализирует о КЗ в цепи, и продолжает горение до резетирования с центрального блока. Адрес устанавливается с помощью DIP-переключателя на самом датчике.

ES-2K, ZBK – устройства, позволяющие использовать специальные типы датчиков во взрывоопасных помещениях помповом отделении, помещении аккумуляторных батарей.

AE-2K – адресный блок. Позволяет подсоединять различные типы датчиков, неаналогового типа к петле СПС.

UVF2-2 – датчик пламени. Может использоваться как в одиночном, так и в комбинированном варианте в сочетании с датчиком дыма, для более надежного срабатывания. Аварийный сигнал выходит с задержкой времени, для предотвращения ложных срабатываний. Датчики пламени реагируют на инфракрасное излучение пламени. В датчиках установлен оптический фильтр, который пропускает световой поток с длиной волны 4,2mm-4,7mm. Именно таким световым потоком обладает пламя. Поэтому датчики не реагируют на другие источники света.

Адресная система пожарной сигнализации позволяет устанавливать задержку на срабатывание сигнализации (задержка отключается при погрузочных операциях, стоянке на якоре). Возможно отключить любой датчик или детектор из цепи с панели управления, отключение целой петли, режим тестирования, для проверки датчиков и кнопок.

СИСТЕМЫ ВНУТРИСУДОВОЙ ТЕЛЕФОННОЙ СВЯЗИ

Виды систем внутрисудовой телефонной связи

Система телефонной связи состоит из телефонных аппаратов абонентов, абонентских линий связи, телефонных станций. Требования к судовой телефонной связи определяются Правилами классификации и постройки морских судов и Регистром РФ. Между различными постами управления судном в целях обеспечения надежности должно быть несколько автономных систем внутрисудовой связи.

По способу энергопитания С Тф связи делятся на 3 вида:

– с централизованным питанием (ЦБ) (как правило, АТС);

– с местным энергопитанием (МБ);

Читайте также:  Роботы вскоре будут работать с человеком в паре

– системы, не требующие сторонних источников питания, так называемые, без батарейные системы (ББ).

По назначению внутрисудовые системы Тф связи делятся на:

– системы служебной (командной) Тф связи (без батарейные и с МБ);

– системы Тф связи общего пользования (как правило АТС).

На морских судах используются 3 вида служебной Тф связи:

– системы прямой (парной ) Тф связи;

– системы Тф связи с командным коммутатором;

системы Тф связи с отдельными абонентскими коммутаторами.

Система прямой (парной) телефонной связи

-состоит из 2-х телефонных аппаратов Та1 и Та2 и соединяющих их отдельной кабельной линии связи Лс без промежуточных коммутационных устройств (рис. 7. 1). Тф аппараты – безбатарейного типа, содержат микрофон Мк и телефон Тф, сигнально – вызывные приборы: – индуктор И для передачи вызова, звонок Зв для приема вызова. Эта система обладает наибольшей оперативностью и надежностью в работе.

Система телефонной связи с командным коммутатором

Состоит из коммутатора КК, телефонных аппаратов Та1, Та2, Таn.(рис. 7.2), кабельных линий связи Лс1. Лсn. Телефонные аппараты – аналогичные, как и на рис. 7.1. Коммутатор содержит индивидуальные абонентские комплекты Ак, в котором имеется устройство индикации вызова Бл (бленкер) .

Особенность такой системы связи в том, что она обеспечивает возможность установления соединения только между коммутатором и одним или несколькими Тф одновременно. Коммутатор всегда готов к приему вызова от любого Тф, даже если в это время с него ведется разговор с другим абонентом.

Обычно две таких системы связи устанавливаются на судах :

– один КК – рулевой рубке

— второй – в ЦПУ. К ним подключены Тф аппараты во всех служебных помещениях судна.

Системы связи с отдельными коммутаторами

Состоит из нескольких абонентских Тф аппаратов, содержащих собственные коммутаторы Ок 1. Ок3, и линий связи, соединяющих каждый входящий в систему коммутатор со всеми остальными коммутаторами системы Лс 1-3, Лс 1-2, Лс 2-3, Лс 3-1А (рис. 7.3).

С любого отдельного коммутатора может быть послан вызов другому или нескольким избранным и возможно ведение с ним или с ними телефонного разговора.

Широкого распространения на судах такие системы не нашли в связи необходимостью в этом случае большой разветвленности телефонных кабельных линий.

Система телефонной связи общего пользования

Состоит из автоматической телефонной станции (АТС) , телефонных аппаратов Та1 . Таn и абонентских линий связи Лс1 . Лсn (рис. 7.4). Телефонный аппарат содержит микрофон Мк, телефон Тф, дифференциальную систему (на основе трансформатора Тр ) , балластный резистор БК, номеронабиратель НН, звуковое устройство вызова Зв, рычажный переключатель Рп.

Система обеспечивает одновременное установление соединения между отдельными парами абонентов, количество которых определяется техническими параметрами АТС. Подсоединение телефонных аппаратов к АТС выполняется по двухпроводным кабельным линиям связи. Для перехода от четырехпроводной схемы (для подключения микрофона и телефона по отдельным СЛ) к двух проводной служит дифференциальная система, в показанном здесь случае она выполнена на основе трансформатора.

Судовая система безбатарейной связи LC 800

Система используется для обеспечения телефонной связи и представляет собой систему с командным коммутатором (телефон LC 811). В системе используются безбатарейные телефоны, но использующие местное энергопитание от конденсатора большой емкости, заряжаемого от собственного генератора – индуктора, во время посылки сигнала вызова другому (парному) абоненту. Заряда конденсатора достаточно для обеспечения работы телефона в режиме разговора в течение 30 минут.

В системе используются различные типы абонентских телефонов, (рис. 7.5 – рис. 7. 7), предназначенные для различных условий эксплуатации. В них также имеется командный коммутатор, поэтому они непосредственно могут коммутироваться как на коммутатор, расположенный в рулевой рубке, так и на другие телефоны сети.

Судовые автоматические телефонные станции (АТС)

1. Общие сведения

В соответствии с Правилами постройки морских судов одним из видов связи на судне является автоматическая телефонная связь. Основными компонентами ее являются телефонные аппараты (ТА), устанавливаемые в служебных и в жилых помещениях судна. Телефонные аппараты могут связываться по – парно между собой, а также групповым способом (конференцсвязь) с помощью автоматической телефонной станции (АТС). Для соединения телефонных аппаратов с АТС используются двухпроводные кабельные соединительные линии – абонентские линии (АЛ). По этим же линиям от АТС обеспечивается централизованное энергопитание телефонных аппаратов (на судах Российской постройки 24 В).

Каждый телефонный аппарат системы АТС содержит микрофон и телефон -“наушник” , конструктивно выполненные в виде телефонной трубки, номеронабиратель, электронную схему, включающую в себя дифференциально-мостовую систему, усилители приема и передачи (в аппаратах современной конструкции), элементы коммутации (кнопки).

При положенной трубке входное сопротивление ТА (на постоянном или на переменном токе) высокое и имеет порядок десятка. сотен кОм. При поднятии трубки оно уменьшается до 600 Ом, по цепи ТА протекает постоянный ток от источника питания АТС, что вызывает занятие абонентского комплекта (АК), входящего в состав АТС.

С помощью номеронабирателя производится набор номера вызываемого абонента. В настоящее время используется два вида набора номера:

При батарейном режиме набора, номеронабиратель в соответствии с набираемой цифрой номера выполняет последовательное соединение проводников АЛ между собой с периодом около 0,25 секунд, и протекающие по цепи импульсы тока Количество таких импульсов и определяет набираемую цифру номера.

Художник VS компьютер: Как искусственный интеллект учится творить

Похоже, искусственный интеллект скоро будет не только помогать художникам, но даже конкурировать с ними. Во всяком случае, компьютеры уже создают картины, которые выставляются в галереях. Чаще всего за такими произведениями все равно стоит человек, который руководит процессом. Но недавно команда ученых и специалистов по истории искусства, в том числе исследователи Ратгерского университета, США, и лаборатории Facebook, научили компьютер не только самостоятельно генерировать картины, но еще и создавать при этом оригинальные стили. А когда изображения показали людям, то многим, и даже искусствоведам, больше понравились работы, созданные машиной.
Способен ли искусственный интеллект в будущем создавать произведения наравне с художниками и к каким последствиям это может привести? Корреспондент RENDER.RU поговорил на эту тему с Ахмедом Элгаммалом, профессором информатики Ратгерского университета. Он руководит лабораторией, которая изучает живопись и искусственный интеллект.

Читайте также:  В Лас-Вегасе представили новое изобретение – прибор для поиска комаров

RENDER.RU: Вы научили нейронные сети не просто генерировать изображения, которые похожи на уже существующие, а создавать оригинальные картины с небольшими отклонениями от традиционных стилей. Значит ли это, что искусственный интеллект научился “мыслить” творчески?

Ахмед Элгаммал: Уже давно, с начала истории ИИ, исследователи мечтают создать алгоритмы, которые могли бы творить. Я сам уже долгое время работают над этим. Ведь творческая способность – это показатель наличия интеллекта, и если вы хотите создать действительно разумный ИИ, вам нужно научить его творить. Ученые работают над алгоритмами, которые генерируют музыку, литературу, живопись и шутки. Думаю, мы подошли к тому моменту, когда ИИ действительно становится креативным, и зритель не может отличить произведение искусства, созданное машиной, от творения человека. И это здорово!

RENDER.RU: Думаете, это поворотный момент в истории развития искусственного интеллекта?

A. Э.: Да, я так считаю.

RENDER.RU: У меня есть некоторые сомнения. Действительно ли компьютер создает что-то новое, или он просто комбинирует различные элементы уже существующих картин?

A. Э.: Люди тоже комбинируют разные элементы, чтобы создать что-то новое. Иногда новые идеи – это вариации старых. Но, когда смотришь на изображения, сгенерированные ИИ, очень трудно сказать, что это комбинация. Большинство картин, которые я видел – абсолютно оригинальные. Мы проводили эксперимент: показывали изображения людям, в том числе тем, кто разбирается в искусстве. И они им нравились! Они отмечали их оригинальность. Так что у меня нет сомнений в том, что машины могут создавать что-то новаторское.

RENDER.RU: А как быть с инсайтами, вдохновением? Все это компьютеру недоступно.

A. Э.: Да, это сложный вопрос. Очень трудно сказать, где здесь вдохновение, а где – машина, которая решает проблему. Мы ставим перед компьютером задачу – изучить историю искусства и постараться создать что-то, не принадлежащее ни к одному из существующих стилей. Я бы сказал, единственный источник вдохновения здесь – это та схема, что мы заложили. Очень трудно сказать, может ли на этом этапе быть иной источник вдохновения – смысловое значение изображений или что-то вокруг нас. Но это определенно то, над чем мы будем работать.

RENDER.RU: Какие задачи на данном этапе нужно решить ученым, чтобы разработать ИИ, который действительно можно назвать настоящим художником?

A. Э.: Очень важно понимать, что такое искусство. И в этом наше отличие от других исследователей. Многие из них – ученые, у которых среднее понимание искусства и психологии искусства. Причина нашего успеха в том, что мы долго изучали эти вещи. Наша лаборатория называется “Лаборатория искусства и искусственного интеллекта”. Мы годами работали над проблемами определения стиля и креативности, у нас есть понимание этих концепций. Думаю, для тех, кто работает в этой области науки действительно важно сотрудничать с людьми из творческой среды – художниками, историками, психологами, чтобы создать искусственный интеллект, у которого есть это понимание.

RENDER.RU: Как вы думаете, сколько лет понадобится для этого специалистам?

A. Э.: Это произойдет очень скоро. Очень много ученых, больших и маленьких компаний и стартапов работают в этом направлении, в области ИИ и визуального искусства, музыки и литературы, пытаясь раздвинуть существующие границы. Это сейчас очень популярная тема – как научить компьютер творить.

RENDER.RU: Увидим ли мы существенные результаты в ближайшие 5-10 лет?

A. Э.: Зависит от того, как люди это будут воспринимать. Ведь в конце концов в нашей культуре все, что создается машиной, музыка или живопись, или что-либо еще, все делается для человека. Так что если компьютеру удастся создавать вещи, которые вдохновляют человека и нравятся ему, то это даст толчок к развитию искусства, созданного ИИ. А если отклик будет негативным по какой-либо причине, если эстетически такое искусство будет неприятно или же человеку не понравится сама идея творящей машины, тогда такое искусство не примут. Это самое важное в этом процессе – как будут реагировать люди.

RENDER.RU: Есть опасения, что некоторые специалисты могут потерять работу из-за развития ИИ. Сможет ли машина когда-нибудь заменить художника?

A. Э.: Это полностью зависит от художников. Умные люди возьмут новую технологию на вооружение и будут создавать что-то свое с ее помощью. Но если художник привязан к традиционной технике, тогда, определенно, есть некоторые сомнения в том, что он выживет как специалист. Взять, например, фотографию, и другие важные достижения – технологии в мире искусства появлялись всегда. Разница, возможно, в том, что сейчас – это не пассивный девайс, а участник творческого процесса. Так что сотрудничеству между художником-человеком и творческой машиной есть куда расти. Думаю, в будущем художники смогут набросать схему того, что бы они хотели создать, а машины уже будут искать способы это воплотить или делать креативную визуализацию идей художника. Если это произойдет, думаю, у художников появится отличный инструмент, чтобы исследовать пространство творчества.

Читайте также:  Создан искусственный нос, способный различить до 10 запахов

RENDER.RU: А как нам классифицировать искусство, созданное ИИ? И как быть с конкурсами живописи, например?

A. Э.: Опять же, это зависит от того, как человек будет воспринимать такое искусство. Если люди позволят компьютеру участвовать в конкурсах, то это будет здорово. Проблема в том, что могут появиться ограничения вроде “только для людей”. Кроме того, кто-то может выдавать творение компьютера за работу человека-художника. Или использовать искусственный интеллект как инструмент, и тогда произведение может считаться созданным человеком, потому что он руководил процессом. И все эти вещи уже становятся реальностью.
В последние пару лет некоторые художники использовали ИИ, чтобы генерировать отличные произведения, и продавали их. Но руководил компьютером человек.
В нашем же случае машина полностью автономна. Позволят ли ей в таком случае участвовать в конкурсах? Увидим. Картины, созданные ИИ в нашей лаборатории, в начале октября будут выставляться на Франкфуртской книжной ярмарке, крупнейшей книжной ярмарке мира. Будет интересно посмотреть на реакцию людей. Раньше, когда мы показывали эти работы коллекционерам и любителям искусства, они им очень нравились. Но ровно до того момента, когда они узнавали, что это творение компьютера. Так что эта выставка будет своего рода тестом – как люди будут их воспринимать, захотят ли они купить картины, созданные без участия человека. Все это очень непросто.

RENDER.RU: Не пора ли людям разработать специальные правила, регулирующие подобное использование искусственного интеллекта в искусстве?

A. Э.: В этой сфере – не думаю, что это необходимо. Ведь, как я уже говорил, в области культуры в любом случае основной потребитель – это человек, он оценивает это искусство. В мире миллионы художников и лишь немногие действительно раздвигают границы и создают историю искусства. Вот это и есть фильтр – оценка человеком, коллекционером, критиком и другими художниками. Поэтому в искусстве не нужно ничего специально регулировать.

RENDER.RU: А как начет других сфер жизни? Не могу не спросить о недавнем твите Элона Маска, который заявил, что искусственный интеллект опаснее Северной Кореи, и что стоит позаботиться о безопасности ИИ.

A. Э.: Да, я поддерживаю это мнение. В военных сферах и во всем, что связано с угрозой человеческой жизни, ИИ определенно нужно регулировать.

RENDER.RU: Но область искусства безопасна?

A. Э.: Да, здесь опасности нет. Человек решает, что принимать, а что нет. Кроме того, художники – умные люди. Они будут использовать новую технологию в комбинации со своим творчеством, и это приведет нас к невероятным вещам, которые мы никогда не могли даже вообразить.

Эксперимент российских специалистов: художник против компьютера

  • Новости
  • Статьи
  • Колонки
  • Фото
  • Видео
  • Афиша

Креативные индустрии

  • Главная
  • Статьи

Пандемия поставила ребром вопрос о несовершестве существующей в мире социально-экономической модели – заложенные в ней механизмы не способны предсказывать подобные глобальные кризисы и справляться с ними. Эксперты предполагают, что помощником человечества для предотвращения таких ситуаций может и должен стать искусственный интеллект, способный собирать и обрабатывать огромные массивы данных. Дмитрий Сошников, технологический евангелист Microsoft Россия, рассказал «Культуромании», может ли искусственный интеллект быть «сильным» или «слабым», как он учится и на что способен.

– Что такое искусственный интеллект?

– Человек всегда хотел создать какое-то искусственное живое существо – вспомним хотя бы Пигмалиона. Однако возможностей для создания сложных систем всегда было недостаточно. C появлением компьютера ситуация несколько изменилась.

Искусственный интеллект (ИИ) – это в первую очередь раздел компьютерных наук, который изучает, как можно с помощью компьютера решать неалгоритмизуемые задачи, то есть такие, решение которых неочевидно. Например, каждый из нас может оценить возраст человека по его внешнему виду, но как именно мы это делаем, мы не знаем, и поэтому не можем запрограммировать. Здесь на помощь приходит машинное обучение, когда компьютер «сам учится» решать задачу на примерах. Сегодня мы уже можем создавать системы, по сложности соответствующие мозгу простых животных, при этом технологии постоянно и очень быстро развиваются.

– Применимы ли к ИИ те же определения, которые мы используем, когда говорим о человеческом интеллекте? Может ли он быть более сильным, или слабым, или более развитым по сравнению с другими?

– Вопрос «сравнения» интеллектов очень сложный, поскольку мы точно не знаем, что же это такое. Мы только можем быть уверены, что человек таким интеллектом обладает. А вот, например, если спросить, является ли кошка интеллектуальной, то мы получим разные ответы, примерно 50/50. Существуют специальные термины «сильный» и «слабый» ИИ.

Слабый ИИ – это программы, которые решают вполне практические задачи вроде определения возраста по фотографии. Это может быть полезно, например, для анализа среднего возраста аудитории мероприятий. Такой ИИ способен решать одну четко обозначенную задачу и никоим образом не «конкурирует» с человеком.

Читайте также:  Автомобилем Tesla можно будет управлять дистанционно

Сейчас ученые работают над «сильным ИИ», который еще называют AGI, Artificial General Intelligence. Этот интеллект будет способен решать широкий круг задач и будет более приближен к человеческому, так как мы, люди, постоянно анализируем и реагируем сразу на множество постоянно изменяющихся факторов.

– Человек может самостоятельно развивать свой интеллект. Может ли ИИ развиваться самостоятельно, или он полностью управляем человеком?

– Большинство технологий искусственного интеллекта сейчас – это машинное обучение, когда компьютер учится на наборах данных. По мере того, как данных становится больше, можно проводить повторное обучение модели, чтобы улучшать ее работу. Однако это целенаправленное улучшение, управляемое человеком. При этом все аналогии с тем, как учится человек, сохраняются. Например, человек может забыть какую-то книгу или фильм, и ему нужно будет их перечитать или пересмотреть. Точно так же и нейронная сеть «забывает» какие-то данные, показанные ей в начале обучения, поэтому обучение обычно проводят несколько (много) раз.

– Эксперимент Фила Харви, который проанализировал 19 пьес Шекспира с помощью разработанных компанией Microsoft инструментов, показал, что ИИ не воспринимает юмор, шутки, подтекст и двойной смысл. Есть ли возможность научить его этому, расширив обучающий набор?

– Эксперимент Фила Харви – на самом деле достаточно простое упражнение по анализу данных. Я недавно показывал студентам похожий эксперимент с анализом фотографий. Мы брали фотографии людей с разных мероприятий – с конференций, студенческих школ – и при помощи когнитивных сервисов Microsoft извлекали данные о поле, возрасте и так далее. В результате эксперимента мы получили вывод, что женщины более счастливы, чем мужчины – примерно на треть. И кстати, эта тенденция наблюдалась вне зависимости от конкретных фотографий.

Можно ли при этом утверждать, что женщины действительно более счастливы? Или они выглядят более счастливыми? Или же это специфика того набора данных, на котором обучалась нейросеть? На самом деле проблема правильного подбора данных для обучения очень сложна, и если взять несбалансированные данные, то в результате сетью, скорее всего, будут получены необъективные результаты. Возможно, при обучении сети на распознавание эмоций в наборе было больше женщин-моделей (которые часто улыбаются) и мужчин-спортсменов (которые суровы и серьезны), и поэтому пол оказал такое влияние на счастье.

Что касается юмора, то нейросеть способна находить зависимости в данных иногда лучше людей. Но чтобы находить сложные зависимости, нужно очень много данных. Человек скорее всего не поймет большой процент шуток на неродном для него языке, потому что он не видел каких-то фильмов и не читал книг. И если распознавание юмора – сложная задача для человека, то и для нейросети она тем более непроста.

– Удалось ли кому-нибудь, используя ИИ, получить новые знания о мире, людях, произведениях искусства?

– ИИ – это потрясающий источник новых знаний! Самое главное знание, которое в перспективе он откроет перед нами, – это более глубокое понимание себя, нашего внутреннего устройства.

Практических примеров тоже много. Один из проектов, который делали мои коллеги из США, – отслеживание популяции чаек-моевок на Аляске с помощью нейросети. Посчитать количество птиц вручную нереально, однако нейросеть с этой задачей справляется хорошо, что дает нам новые знания о популяции животных. Также ИИ используется для поиска скрытых зависимостей в доказательной медицине и во многих других областях.

Например, в этом году в рамках нашей ежегодной акции «Девочки в IT», которая проходит в марте и апреле и помогает привлечь внимание школьников к изучению точных наук, мы проводим обучающие видеоуроки, которые знакомят их с основными понятиями ИИ и машинного обучения, а в качестве практики позволяют создать свой когнитивный портрет. Для этого нужно взять несколько фотографий, нейросеть находит на них опорные точки – координаты глаз – и потом выравнивает все фотографии и накладывает их друг на друга, чтобы глаза совпадали. Получается очень интересный эффект, некоторая «усредненная» фотография человека или нескольких людей, где фон сам собой размывается и становится шумом, а черты лица проступают из него. Это простейшая идея, но с помощью автоматической обработки фотографий и манипуляций с ними можно создать ещё множество интересных выразительных эффектов.

– Уже сейчас приходится слышать, что какой-то товар – дизайнерская мебель, например, – изготовлен при помощи ИИ. Возможно ли это или производители лукавят?

– Термин ИИ настолько широкий, что его можно применить практически везде. Возможно, использовалась модель машинного обучения, чтобы прогнозировать расход материалов для изготовления той же мебели – при этом формально можно сказать, что ИИ использовался, однако это, конечно же, не означает, что мебель была целиком придумана искусственным интеллектом. Или же для оформления мебели использовали искусственно сгенерированные узоры.

– Может ли ИИ создавать произведения искусства?

– Это сложный и дискуссионный вопрос, которому в ближайшее время будет уделяться большое внимание в связи с развитием технологий. Многие слышали про картину, нарисованную ИИ, которая была продана на аукционе за более чем 400 тысяч долларов. Но этот ответ не настолько прост, как кажется. За что коллекционер платил деньги? За само произведение или за право считаться «первым, кто приобрел работу, созданную ИИ»? Как и в случае с Coca Cola или Pepsi – значительную часть стоимости продукта составляет бренд. Ценна не столько сама картина, сколько стоящая за этим история – а такую историю создаёт человек.

Читайте также:  Компанией Land Rover создан смартфон для экстремалов

Для того, чтобы получить хороший результат, человеку нужно было подобрать правильный датасет, затем провести много времени, разрабатывая модели, и наконец, отобрать из сотен получившихся результатов лучший. Именно человек является носителем знания о том, что является «красивым», а что – нет с точки зрения искусства. Точнее даже не знания, а некоторого понимания, интуиции. ИИ пока не способен к интуиции.

Поэтому нейросеть можно рассматривать как инструмент, который делает сам большую часть работы. Нейросеть, рисующая картину, на основе примеров сначала научилась тому, какие существуют способы нанесения линий (штрихи, мазки краски), затем – как складывать эти низкоуровневые элементы в более крупные детали (нос, глаза, рот – в случае с портретом). Примерно так же, как ребенок, который учится распознавать объекты в мире, а затем воспроизводить их на бумаге.

И уже потом нейросеть комбинирует полученные ею фрагменты знаний случайным образом, чтобы получить результат. Примерно так же, как художник комбинирует где-то увиденные им фрагменты работ и манеру рисования для выработки своей. Только, в отличие от нейросети, художник изначально обладает вкусом. А нейросеть – нет, и поэтому нуждается в художнике, который отберет лучшие экземпляры.

– В начале прошлого века была очень популярна тема бунта машин. Многие писатели использовали этот сюжет в своих романах. Может ли ИИ однажды взбунтоваться против человека, перестать ему подчиняться или даже вступить с ним в конфликт?

– Важно понимать, что ИИ (по крайней мере сейчас и в обозримом будущем) не обладает какой-то внутренней «зловредностью» или «доброжелательностью». Это просто некоторый умный способ обобщить те данные, на которых он учился. Мощный инструмент, который человек может использовать как для чего-то доброго, так и «во зло». И поэтому, безусловно, есть опасности в развитии ИИ, как и в развитии других технологий, но мы, как всегда, надеемся, что здравый смысл и добро восторжествуют.

Именно поэтому мы считаем, что доверие к ИИ должно формироваться уже на этапе проектирования, а продукты разрабатываться с учетом строго определенных этических рамок. Над нормами, связанными с развитием искусственного интеллекта, совместно работают Microsoft, Google, Facebook, Apple, IBM и другие. Конфиденциальность данных, моральный статус систем ИИ и распределение ответственности в случае возникновения проблем — это те вопросы, которым технологические компании уделяют сейчас очень большое внимание.

Кроме того, Microsoft создала комитет по этике искусственного интеллекта, инженерных и исследовательских проектов. Мы надеемся, что это поможет проложить путь к общей структуре принципов для управления системами нового поколения с поддержкой искусственного интеллекта, гарантируя, что они используются этически и ответственно для блага всего мира.

– Видите ли вы какие-либо этические проблемы во взаимодействии ИИ и человека?

– Думаю, наиболее яркий пример из этой области – дилемма беспилотных автомобилей, которые должны в критической ситуации принимать решение, кого спасать в первую очередь. И нет универсального решения, как поступать в этом случае. Один из подходов, предложенный исследователями из MIT, – это Moral Machine, когда всем желающим предлагается на сайте проголосовать за то, как должен вести себя ИИ в конкретной ситуации на дороге. С помощью этого мы сможем заложить в ИИ понятия о морали, которые примерно соответствуют человеческим.

Эксперимент российских специалистов: художник против компьютера

Если вы читаете книги вроде «Роботы наступают» Мартина Форда и следите за тенденциями в мире технологий, то новость о том, что искусственный интеллект изменит расстановку сил на рынке труда, вас не удивит. Машины уверенно вытесняют с рабочих мест людей, чья профессиональная деятельность сводится к выполнению рутинных задач.

А как обстоят дела на творческом фронте? Согласно одному исследованию, зрители уже оценили картины, созданные искусственным интеллектом, выше, чем нарисованные людьми. Неужели нейросети представляют угрозу и для художников? Претендует ли искусственный интеллект на доминирующую роль в искусстве? Или способность творить все же останется во власти человека?

Создание изобразительного контента уже давно не прерогатива людей. «Какая занятная репродукция Джоконды. — Да что вы, Людмила Прокофьевна! Это же нашу вычислительную машину Боровских запрограммировал. Уже месяц висит», — говорила секретарша Верочка в фильме «Служебный роман», снятом в далеком 1977 году.

Современное AI-творчество шагнуло намного дальше. Его выдающиеся образцы можно увидеть на площадке Ai Artists, созданной куратором Марни Бэнни. Например, перформансы художницы Сугвен Чунг, которая сначала обучает ИИ на собственных рисунках, а потом устраивает арт-представления вместе с машинной версией себя. Работы Дэвида Янга, который на своих фотографиях учит компьютер изображать цветы. Серию картинок «Нейрозоопарк» Софии Креспо, изображающих несуществующие организмы. Примеров — десятки.

Сегодня digital-художники на пару с нейросетями создают вещи, способные потягаться со «старыми мастерами» за деньги коллекционеров. Так, в октябре 2018 года искусственный интеллект официально вступил на территорию арт-мира: впервые в истории аукционный дом продал картину, принадлежащую кисти нейросети. С молотка ушел «Портрет Эдмонд Беллами» — произведение арт-группы Obvious, работающей под лозунгом «Творчество не только для людей». Изначально картина оценивалась в $7-10 тысяч, а в итоге была продана за $432 тысячи. И хотя это далеко не те суммы, за которые выкупают Малевича или Пикассо, она уже догоняет стоимость самоуничтожившейся «Девочки с воздушным шаром» Бэнкси, проданной за $1,4 млн.

Читайте также:  В США компрессоры для лечения гипертонии преобразуют в аппараты ИВЛ

Уже через полгода после «Эдмонда Беллами» на аукцион вышло второе творение искусственного разума. Им стала инсталляция « Воспоминания прохожих », оцененная в £30-40 тысяч. В ней нейросеть в режиме реального времени генерирует бесконечный поток уникальных портретов. Автор работы — художник Марио Клингеманн, один из пионеров использования искусственного интеллекта, машинного обучения и нейросетей в искусстве. По его словам, человеку сложно придумать что-то новое, а нейросеть помогает создавать действительно интересные вещи.

Получив данные, нейросеть начинает диалог генератора и дискриминатора. Цель первого — создать изображение, способное обмануть дискриминатор. Цель второго — сравнить предложенное генератором с базой данных, вернуть «подделку» и дать обратную связь о ее качестве. Получив фидбек, генератор создает изображение на основе новых правил. Процесс продолжается до тех пор, пока дискриминатор не признает, что созданная генератором картинка — уникальна. В случае с «Портретом Эдмонд Беллами» в базу загрузили 15 000 изображений, а проданный лот можно считать 15 001-ой вариацией.

Художники активно используют генеративно-состязательные сети в творческих целях. Результатом являются работы, которые иногда объединяют термином «ганизм» (GANism). Иногда такие работы вызывают восхищение, иногда — эффект «зловещей долины» (когда объект, который выглядит и действует почти как человек, но с некоторыми отклонениями от нормы, вызывает неприязнь и отвращение у людей-наблюдателей. — Прим.) Как например изображения в стиле ню, полученные Робби Барратом и его алгоритмом, изучившим 10 000 изображений обнаженных тел. «Люди на них получились в виде сюрреалистичных сгустков плоти с произвольно растущими усиками и конечностями. Интересно, неужели машины видят нас такими. ».

Руководитель эксперимента: интервью с Николя Рэем

Вы работаете исключительно с пленкой. Можете рассказать немного о практической и технической стороне вашего творчества — об устройстве лаборатории L’Abominable, в которой вы трудитесь?

L’Abominable мы создали в 1996, но все началось с небольшой лаборатории в Гренобле, Альпах. Там художественная группа Metamkine, работающая с пленкой, организовала собственную небольшую лабораторию, где пленку можно было вручную проявить и напечатать. Сначала для личных нужд, но так как они не пользовались ей постоянно, то открыли доступ и для других желающих. Mini-DV камер тогда еще не было, и возможность независимого кинопроизводства на 8 и 16 мм развязывала руки и привлекла достаточное количество людей из других городов и стран. Мы решили открыть лабораторию в Париже — сначала маленькую, но постепенно нам удалось неплохо ее оборудовать и аккумулировать вокруг людей и технические навыки. Идея была в том, чтобы продолжать привлекать новых участников с любыми проектами. Во всех остальных подобных заведениях ты должен прислать заявку, и кто-то будет решать, стоит оно того или нет. Мы же не отбираем и не оцениваем — если ты готов опустить руки в реактивы, пожалуйста, плати взнос и присоединяйся. Услуг мы не оказываем — пришедшим приходится самим учиться проявлять и печатать свой материал. Работать как независимый режиссер в индустрии и раньше-то было сложно, а сейчас невозможно совершенно, так что люди приходят к нам — сорок человек каждый год, лаборатория очень востребована. Но чтобы стать новым членом, сейчас приходится ждать довольно долго, потому что желающих работать с пленкой становится все больше, а мест таких все еще недостаточно. Хотя к настоящему моменту сеть подобных лабораторий сильно расширилась и продолжает расти — список на filmlabs. org насчитывает сегодня около 45 наименований. На свой манер энтузиасты в других городах, и не только в Европе, продолжают делать то, что мы сделали в Париже. Смысл в том, чтобы взять эти инструменты у индустрии и передать их в руки художников, до сих пор работающих с пленкой.

Николя Рей за работой

Как устроено членство? Присоединившиеся участвуют экономически в жизни лаборатории?

Да, есть годовой взнос. Первый чуть больше, потому что сначала людей нужно обучить, он составляет 50 евро. В дальнейшем члены платят 30 евро каждый год и оплачивают использованные ими реактивы и пленку. Так людям можно дать возможность пользоваться этим медиумом. Конечно, это не бесплатно. Но и цифровые технологии не бесплатны, хотя нас пытаются убедить в обратном.

Лаборатория управляется по кооперативному принципу?

Она управляется группой из 10 человек и постепенно развивается силами ее активных членов. Но это не художественный коллектив, мы не делаем фильмы вместе, хотя ретроспективно можно увидеть взаимные влияния. Недавно мы создали каталог из работ членов лаборатории за всю ее историю.

В общем, речь идет о поддержании доступа к медиуму?

Да, мы видим это как доступ к медиуму в мире, в котором ты потеряешь эту возможность, если не организуешь его сам.

Чем он так важен?

Я думаю, это совершенно особенная практика, но и зрительские ощущение при пленочной проекции отличаются, поскольку это другой опыт восприятия.

Читайте также:  В КНР робот сдал экзамен на получение медицинской лицензии

Более материальный? Когда сам медиум становится видимым?

Не уверен, что материальность является здесь определяющей. Когда фотохимический медиум используется индустрией, она чаще всего стремится стереть его материальность, сделать его более прозрачным. Хотя его можно использовать и другим образом, когда материальность выходит на поверхность. Я думаю, что для тех из нас, кто работает в лаборатории, дело в отличии практики — она требует большего участия и требует времени. Когда снимаешь, ты не знаешь, что получилось, пока не проявишь пленку, и, конечно, пленка лимитирована в отличие от видео. Монтировать за монтажным столом тоже намного сложнее, чем за компьютером. Все это заставляет конкретнее формулировать свои задачи. Это другая практика, и я не хочу ее бросать из-за того, что есть более дешевые способы. Это как говорить художнику, что он должен перестать пользоваться карандашом, потому что на компьютере можно работать быстрее. Если индустрия отказывается от пленки по финансовым причинам, это не значит, что нужно перестать заниматься пленочным кино и что больше нет возможностей делать и показывать фильмы.

То есть это прежде всего вопрос практики и, наверное, эксперимента.

Знаете, формулировка Дзиги Вертова «руководитель эксперимента» нравится мне намного больше, чем «кинорежиссер». В том числе и потому, что она связана с руками.

Критика техники играет немаловажную роль в ваших работах, но кино само по себе является технологией. Это один из парадоксов, которых в вашем кинематографе немало.

Да, это парадокс, потому что я, конечно, увлечен технологиями, как и большинство окружающих людей, и особенно фотохимическими технологиями двадцатого века. И насколько верно, что технологии правят миром, настолько же правда и то, что все связанное с пленочным кинопроцессом принадлежит прошлому. В этом смысле это технология куда более человекоразмерная, чем цифровая. Это то, что может быть использовано без ощущения причастности к чему-то разрушительному, к чему ты бы не хотел прикладывать руку.

Иначе, Молюссия. Реж. Николя Рей, 2012

Может ли обладать освободительным потенциалом техника как таковая, как вы считаете?

Это вопрос, над которым Гюнтер Андерс размышлял всю свою жизнь и, мне кажется, сформулировал важные вещи на этот счет. Обычно говорят, что техника нейтральна и что ее можно использовать в позитивных целях. Я думаю, что технологии не существуют в отрыве от мира, в котором мы живем, и являются его отражение. Позиция Андерса заключалась примерно в том, что если что-то может быть произведено, оно будет произведено, и будет реализовано на рынке, станет необходимым. В каком-то смысле, оно будет навязано. Это то, что произошло с цифровыми технологиями в последние несколько лет. Так работает глобальная экономика.

Другой парадокс заключается в том, что исторически кино связано с коллективным производством. Вы же работаете в одиночестве, как художник или средневековый ремесленник.

Я думаю, в нашем случае коллективная часть происходит в лаборатории. Обычная практика кинопроизводства действительно связана с коллективностью, но в то же время эта коллективность очень иерархична и иллюзорна: кинопроцесс всегда воображают групповым, хотя на самом деле это скорее пирамида с раздающим указания режиссером на вершине…

… или продюсером…

А в конце концов он становится председателем союза кинематографистов. (Смеется.) Это отличается от того, чем мы занимаемся в лаборатории. Время от времени кто-то кому-то помогает технически, бывают у нас и коллективные проекты — но устроены они гораздо более горизонтально, чем классическое индустриальное производство.

И еще похоже — несмотря на то, что за камерой и в лаборатории вы все же чаще работаете один, — для вас важно, чтобы фильм вырастал из встречи и какого-взаимодействия. Во всяком случае, если судить по «иначе, Молуссии», где вы начали съемки, доверившись другу, пересказавшему содержание написанной на незнакомом языке книги.

Иначе, Молюссия. Реж. Николя Рей, 2012

Это вопрос взаимодействия, но еще и вопрос помещения себя в ситуацию, в которой есть какой-то провоцирующий движение дисбаланс — он производит пустоту, заставляющую тебя выйти за пределы запланированного. Обычно в кино все пытаются предсказать заранее. Меня же интересует такие способы кинопроизводства, когда ты создаешь условия, позволяющие вещам происходить. Встреча может быть одним из таких условий.

?Значит, вы занимаетесь, в первую очередь, созданием ситуаций?

Да, это можно назвать ситуационистским кино.

А генерируемый случайным образом порядок частей и специальные камеры, как та ветряная, выдержка и работа которой зависели от силы ветра? Все это вы тоже использовали в ситуационистских целях? Или не только?

Это часть создания ситуации, но были и другие причины. Я не мог прочитать книгу целиком, переведены были только практически случайным образом выбранные фрагменты — их порядок не производил особого смысла, это были всего лишь отдельные главы. Скорее это напоминало то, как ты листаешь книгу, возвращаешься назад, переворачиваешь страницу и оказываешься где-то еще. Конечно, это еще и рефлексия о природе случая и порядка как такового: что это значит для аудитории — видеть части, расположенные случайным образом, и думать «ага, это могло быть в другом месте». Это связано с темой тоталитаризма, где у тебя нет не только выбора, но и пространства для мысли. Может, это слишком прямолинейно, но, с другой стороны, довольно эффективно.

Читайте также:  Создана система виртуальной реальности для животных

Порядок частей, каждый раз формируемый на месте случайным образом, это еще и указание на исчезающую фигуру киномеханика. Это, как и камеры, еще один уровень случайности, заложенный в фильме, как и, например, случайность, связанная с самим материалом. Часть процесса контролируется, и даже очень, а другая — оставлена случаю. Это соотношение меня особенно интересовало, когда я работал над этой картиной.

А что насчет встречи между текстом и изображением в ваших фильмах? Отчасти это похоже на то, что Базен в своей статье о «Письме из Сибири» Криса Маркера называл «горизонтальным монтажом»: когда смысл из текста перетекает в картинку и связывает кадры воедино. Однако у вас ни один из элементов не находится в подчиненном положении, они скорее партнеры в создании смысла. Как вы сами видите их взаимоотношения?

В своих фильмах я стараюсь организовать три пласта — звук, речь и изображение так, чтобы они были равноценны и начали взаимодействовать друг с другом. Иногда они могут в большей степени совпадать, иногда напряжение возникает из их расстыковки — не то, чтобы они были отдельно друг от друга, но когда они не совсем согласуются. Это создает между ними пространство, требующее зрительского включения, потому что именно зритель собирает их вместе — это пространство разворачивается в его сознании. Я называю это 3D-кинематографом. По-моему, это имеет отношение ко всему кино, просто не все фильмы это культивируют. Джеймс Беннинг говорит, что ему нравится делать фильмы, в которых публике приходится изобретать свой способ восприятия по ходу просмотра. Я мог бы под этим подписаться.

В «иначе, Молуссия» мне очень интересным еще кажется тот эффект универсальности, который она производит. Дмитрий Мартов в статье, которую вы читали, сравнивает ваш подход с методом Антуана Володина, пытавшегося «писать по-французски иностранную литературу». Он также использовал воображаемые, «постэкзотические» имена и названия мест, которым невозможно дать конкретной исторической или географической привязки: с одной стороны, воображаемые, с другой — универсальные. Володин говорил, что пытается работать с коллективной историей и коллективными травмами XX века — точками, общими для человечества как такого. Все это так же справедливо и относительно вашего фильма и романа Гюнтера Андерса, писавшего о воображаемом тоталитарном государстве. В каких-то местах можно провести конкретные исторические параллели, но все в целом создает универсальный образ фашистского капиталистического режима, причем легко ложащийся на современность, несмотря на то, что книга была написана в 30-е. То же самое и с визуальными приметами в фильме, как и с самим изображением: обычно по фактуре пленки с точностью до десятилетия можно определить время ее происхождения, но не здесь.

Иначе, Молюссия. Реж. Николя Рей, 2012

Я думаю, сила романа Андерса как раз на этом и основана. И меня удивляет, что он не хотел выпускать роман после войны, потому что думал, что уже слишком поздно, — книгу опубликовали только после его смерти. Я хотел сделать фильм, который невозможно было бы привязать к конкретному времени, и в случае романа Андерса это было действительно очень важно. Мне повезло, что у меня в руках оказалась эта немецкая пленка Agfa, благодаря которой создается вневременное ощущение. Поскольку действие происходит в воображаемой стране и переносится во времени, я тоже пытался сделать возможным подобное перемещение: чтобы можно было думать одновременно о 30-х и о сегодняшнем дне.

И о будущем…

Да, о будущем тоже. Когда мы перевели «Катакомбы Молуссии», я был ошарашен не только качеством литературы, но и тем, насколько современным было его содержание. Я рад, что когда мы показывали фильм в России, текст не воспринимали как устаревшее марксисткое бла-бла. Казалось, люди реагируют на него очень непосредственно.

Потому что он отлично описывает процессы, происходящие сейчас в нашей стране. И не только в нашей.

С вашим фильмом «Советская власть плюс электрификация» ситуация обратная: все три часа пытаешься определить, когда конкретно происходило путешествие — в конце 90-х или начале нулевых, потому что между ними лежит исторический и политический водораздел. В конце фильма вы даете титр с точной датой — 1999 год.

Советская власть плюс электрификация. Реж. Николя Рей, 2002

Разные фильмы — разные темы и разные вопросы. «Советская власть плюс электрификация» для меня фильм о том, что Советский Союз значил для Запада, — в том виде, в котором я мог это выразить. Это не исторический фильм. Он имеет дело с Историей, но увиденной глазами иностранца, оглядывающегося назад. И пытающегося собрать вместе куски пазла — Чернобыль, ГУЛАГ, прогресс. Будет интересно увидеть, как люди здесь будут его воспринимать. Может быть, сейчас это будет проще, чем 10 лет назад, поскольку девяностые тоже уже стали историей.

Вы поехали в основанный на месте бывших сталинских лагерей Магадан, потому что когда-то ваш отец участвовал там в строительстве электростанции. Можете рассказать подробнее о контексте ваших личных отношений с Советским Союзом?

Я был студентом, когда в 1989 рухнула Берлинская стена, и это дискуссионный вопрос, кого данное событие коснулось в большей степени: я думаю, обе стороны. Безусловно, это была важнейшая перемена в жизни Восточного блока, но и на Западе исчезновение Коммунистической империи со всей ее противоречивой историей — от Октябрьской революции до диктатуры — полностью изменило политику левых. Поскольку я из семьи, отмеченной благодаря моему деду Коммунистическим Сопротивлением нацизму, для меня лично это было особенно значимо. Потом 1992-го, я провел 6 месяцев в Украине, завершая свое инженерное образование, и это был еще один шок. Семь лет спустя, отбросив идею работать инженером и захотев заниматься кино, для меня стало важным снова вернуться в советское пространство — так я поехал в Магадан, и это стало фильмом “Советская власть плюс электрификация«.

Читайте также:  В США создали искусственную кожу, воссоздающую утраченные тактильные ощущения

Советская власть плюс электрификация. Реж. Николя Рей, 2002

Поскольку этот фильм будет показан на конференции по медиаархеологии, интересно было бы узнать, почему для его съемок вы выбрали пленку «Свема», и что это для вас значило.

Я купил эти ролики «Свемы» несколькими годами раньше за копейки в фото-магазине в Праге: это были остатки с предыдущих времен. Цветная «Свема» была прямой копией с технологии Agfacolor 1936 года — самой первой многослойной обращаемой цветной пленки, произведенной компанией Agfa в Германии. В конце Второй Мировой завод Agfa в Вольфене перешел в Восточнй блок и стал ORWO. Технология воспроизводилась в разных местах, включая Шосткинский комбинат на севере Украины, который был разработан при участии инженеров Люмьер — это малоизвестный факт, о котором я тогда не знал. Так что, когда я собрался снимать свое путешествие в Магадан, было довольно естественным решением использовать эти ролики «Свемы».

Российские ученые восстановили образы из мыслей человека по электрической активности мозга

Ученые из россйской ГК «Нейробиотикс» и Лаборатории нейробототехники МФТИ сумели воссоздать изображения по электрической активности мозга. Правда, речь идет только о работе с изображениями, на которые смотрит человек, чей мозг анализируется.

Собственно, восстанавливать геометрические фигуры, на которые смотрит человек в определенный момент времени, по электрической активности его нервных клеток — вовсе не самоцель. Главное — понять, как мозг шифрует информацию, которую мы затем храним многие годы (ну или минуты, что не менее важно).

Работа российских ученых пересекается с проектами зарубежных коллег. Но в большинстве случаев другие исследователи используют функциональную магнито-резонансную томографию или анализ электрических сигналов, которые получают с нейронов. У этих двух методов есть серьезные ограничения в использовании — в больнице или быту (не сейчас, конечно — в будущем).

Напротив, в работе отечественных специалистов используется электроэнцефалограмма, которая снимается с головы человека обычным образом. Затем полученные данные «скармливаются» специально обученной нейросети. В результате последняя определяет, на что сейчас смотрит испытуемый, и по конфигурации его электрического сигнала выстраивает геометрическую фигуру.

Эксперимент, который провели специалисты, состоял из двух частей. В первом использовались ролики из различных категорий, включая «абстракции», «водопады», «лица людей», «скорость». Так, ролики представляли собой видео, снятые от первого лица на снегоходах и других транспортных средствах. Продолжительность роликов составляла 10 секунд, сессия для каждого испытуемого продолжалась около 20 минут.

По итогу ученым удалось доказать, что конфигуация электрической активности мозга значительно отличается в зависимости от категории просматриваемых роликов.

После этого началась вторая стадия эксперимента. Для нее также были отобраны видео, уже не пяти, а трех категорий. Также во второй части эксперимента задействовали две нейросети. Одна из них формировала произвольные изображения из демонстрируемого «шума», вторая — генерировала «шум» из ЭЭГ. После этого обе нейросети объединили, обучив систему воспроизводить изображение по записанному прибором ЭЭГ.

После этого добровольцам стали демонстрировать видео тех же категорий, записывая ЭЭГ. Сигнал в режиме реального времени отправлялся на обработку в двойную систему нейросетей. В итоге воспроизводилось изображение, которое в большинстве случаев относительно точно совпадало с оригиналом. В целом, задачей было не воспроизвести точно видео, а понять, к какой категории относится изображение, сгенерированное нейросетью. Это удалось сделать в 90% случаев.

«Энцефалограмма — следовой сигнал от работы нервных клеток, снимаемый с поверхности головы. Раньше считалось, что исследовать процессы в мозге по ЭЭГ — это все равно, что пытаться узнать устройство двигателя паровоза по его дыму. Мы не предполагали, что в ней содержится достаточно информации, чтобы хотя бы частично реконструировать изображение, которое видит человек. Однако оказалось, что такая реконструкция возможна и демонстрирует хорошие результаты. Более того, на ее основе даже можно создать работающий в реальном времени интерфейс “мозг — компьютер”. Это очень обнадеживает. Сейчас создание инвазивных нейроинтерфейсов, о которых говорит Илон Маск, упирается в сложность хирургической операции и то, что через несколько месяцев из-за окисления и естественных процессов они выходят из строя. Мы надеемся, что в будущем сможем сделать более доступные нейроинтерфейсы, не требующие имплантации» — заявил Григорий Рашков, один из авторов работы, младший научный сотрудник МФТИ и программист-математик компании «Нейроботикс».

Ссылка на основную публикацию